Портрет человека, у которого никогда не было выбора

Он был Стефом до Стефа, Каперником до Каперника, он был не в том месте и не в то время

Представь себя одного на баскетбольной площадке. Оставленным в уединении на несколько часов, товарищи по команде давно попрощались и отправились по домам. Физически истощен за все допустимые пределы, тело болит почти до судорог. Больше всего на свете хочется уйти с площадки, отложить баскетбольный мяч, снять промокшую от пота одежду и кроссовки, которые сжимают разбухшие ноги и причиняют боль. Желание уйти и оказаться где угодно, но не там, где ты сейчас, становится единственным переполняющим тебя. Ты отдал все, что мог и отдых в кругу друзей будет заслуженной наградой. Но ты не делаешь этого, что-то не позволяет тебе уйти. 

Оно держит тебя вне твоего контроля. Оно не отпускает, требует взять баскетбольный мяч, который теперь больше похож на орудие пыток, пробить еще десяток штрафных и считать только те, которые отправились прямо в сетку, не зацепив шит или обод. Оно удерживает тебя пока ты достигнешь совершенства. И только после этого оно отпускает тебя и оставляет тебя одного, так же легко, как и захватило. 

У всех это оно свое. Мечта быть лучше всех и жить лучше других у одних. Злость и эгоцентризм у других. У Махмуда Абдул-Рауфа этим был синдром Туретта, который приводит к неконтролируемым движениям тела и тикам, и не только. 

Его не всегда звали Махмуд. Он родился как Крис Уэйн Джексон, 9 марта 1969 года. Средний из трех сыновей Жаклин Джексон, работницы столовой, которая также получила в наследство странные симптомы Туретта. Крис рос в бедности, воспитываемый матерью-одиночкой. Он часто посещал городские баскетбольные площадки Галфпорта, тренируюсь часами, выполняя сотни бросков с разных точек, тщательно улучшая траекторию и релиз броска. Его главной целью было убедиться, что мяч всегда попадет в кольцо ничего не задев, Крис не успокаивался и не уходил пока все его броски не были выполнены идеально. Он не мог объяснить, даже самому себе, почему для него это так важно, отчего ему не успокоиться и не пойти домой. Ответ нашелся позже, только в 17 лет ему диагностировали наследственную болезнь. У некоторых заболевших, синдром Туретта проявляется не только в тиках и внезапно выкрикнутых репликах, а таким образом, что мозг устанавливает ничем необоснованные и непомерно сложные цели, которые необходимо достичь, прежде чем можно почувствовать удовлетворение собой и считать дело сделанным. Навязчивая идея, не позволяющая отмахнуться от нее, идеалы, которые нужно достигнуть во чтобы то ни стало. 

Поэтому Крис Джексон оставался на площадке ровно до тех пор, пока его разум не считал, что он достиг своей цели, которую подсознание само поставило перед ним. Это стало его благословением и проклятием. Синдром Туретта оставлял его в слезах по ночам, когда Крис плакал и не мог уснуть, потому что не знал как контролировать тики. Он же заставлял его сутками работать над своим броском и практиковаться бесчисленное множество часов. Болезнь делала его несчастным, она же сделала из него профессионального баскетболиста.

В старшей школе Галфпорта он превратился в спортивного вундеркинда. Баскетбольный тренер команды Джексона придумал стимул для своих подопечных. Он выбирал игрока и просил его исполнять штрафные. Каждый забитый подряд бросок с линии убирал десять минут тренировки для команды, а значит меньше бега и работы в тренажерном зале. Однажды тренер сказал Крису встать на линию. Мальчик забил 283 штрафных подряд, тренер дал выходной всем и больше не проводил подобных испытаний. Маленький городок, с населением меньше 70 000 человек, где жизнь часто казалась безрадостной, полюбил одарённого подростка, он стал маяком надежды, который должен был нанести городок на баскетбольную карту. Крис привел свою школьную команду к многочисленным титулам чемпионов штата, установил множество личных рекордов и по сей день считается местными жителями одним из величайших атлетов, из когда-либо рождавшихся в Миссисипи. 

По окончанию старшей школы, его называли следующим пистолетом Питом. Крис Уэйн Джексон котировался на уровне с самыми одаренными проспектами США и был востребован целой плеядой первоклассных колледжей. Он выбрал Университет штата Луизиана. ВУЗ, который подарил Лиге Пита Маравича, с которым его и сравнивали, Боба Петтита, Шакила О’Нила и многих других.

Дебютный сезон Криса в NCAA до сих пор считается одним из лучших для всех новичков в истории. Он набирал 30.2 очка в среднем за матч и установил рекорд студенческого баскетбола по набранным очкам для первогодки. Его второй год был не менее впечатляющим, 27.8 очков в среднем, включение в первую сборную «All-American» и появление на обложке Sport Illustrated. Ему был 21, все восторгались его талантом, и он решил выставиться свою кандидатуру на драфт НБА 1990.

«Денвер Наггетс» использовал два своих пика первого раунда, чтобы подняться повыше, и выбрать Криса Джексона под 3 номером ярмарки талантов. «Самородки» были уверены, что они заполучили светлое будущее своей франшизы.

Первые сезоны в Лиге не обрадовали поклонников «Наггетс» и они не увидели и малой части того, на что был способен разрекламированный новобранец. Крис изо всех сил пытался показать себя, но он получил травму, набрал тринадцать с половиной килограмм, и вернулся на паркет в плохой форме, на ограниченные минуты. 14.1 очко в среднем за поединок, не такой результативности ждали от него фанаты, пускай это и был его первый год на профессиональном уровне. Второй год, и 10.3 очка в среднем, еще больше ударили по вере людей в Криса, критики стали называть его бастом. Джексон был разочарован неудачами на паркете и истощен славой, которая сопровождает жизнь в Ассоциации, ему было не по себе от постоянного внимания и взглядов. Чтобы как-то отвлечься и привести мысли в порядок, он начал погружаться в учение Малкольма Икса и все более вникал в ислам, о котором начал читать еще в колледже. 

В 1993 он официально принял исламскую веру и сменил своем имя с Криса Уэйна Джексона на Махмуда Абдул-Рауфа, которое переводится как элегантный и достойный похвалы, милосердный и добрый. 

Такая радикальная смена пошла ему на пользу, Махмуд стал спокойнее и больше сконцентрирован на себе, не обращал внимания на бурлящие вокруг голоса. Это отразилось и на его игре, 19.2 очка в среднем за матч, звание «Самый прогрессирующий игрок», и продление контракта с «Денвером» - стали признанием заслуг Абдул-Рауфа и вернули его в число многообещающих талантов НБА. 

Но не цифры, награды или деньги отражали значимость Махмуда для баскетбола. Все было в его игре. Во время разминки он с легкостью забивал с центра площадки. Он молниеносно двигался без мяча и выбегал из под заслонов еще резче, чем это делал Реджи Миллер. Его релиз занимал доли секунды. По его бросковой технике можно было снимать фильмы и писать учебники. Своим кроссовером он сбивал оппонентов с ног, а ложным броском заставлял подпрыгивать даже самых стойких опекунов. Наблюдение за исполнением им штрафных - почти духовный опыт, как будто ты наблюдаешь за чем-то чистым, не испорченным ничем, почти никогда мяч, после его бросков с линии, не касался ничего кроме сетки. Талант Абдул-Рауфа поражал. Не веришь мне? YouTube. Я бы не стал просить тебя тратить свое время и пересматривать баскетбол 90-х целиком, но взгляни, хотя бы, на несколько миксов с игрой Махмуда, отдай уважение его способностям.

Мало кто вспомнит, как «Самородки», вышедшие в постсезон 1994 с восьмого места, неожиданно для всех выбили лидеров Запада, «Сиэтл Суперсоникс», в первом же раунде плей-офф, и как Гэри Пэйтон набегался в погоне за юным разыгрывающим «Денвера». Еще меньшее число фанов Лиги припомнят 51 очко Абдул-Рауфа, против «Юты Джаз», в 1995, сброшенные в противостоянии с легендарным Джоном Стоктоном. Другим достижением Махмуда, которое так и не получило широкой огласки, стала его невероятная точность с линии. Если вы загляните на портал basketball-reference, который предлагает всем желающим самую полную базу статистических данных, и всегда предельно точен, то можете узнать, что Стеф Карри, с точностью 90,5%, и Стив Нэш, 90,4%, являются лучшими исполнителями штрафных в истории Ассоциации. Эта информация верна, но назвать ее честной я не могу. За девять сезонов в НБА, Абдул-Рауф реализовал 90,5% бросков с линии, но никто не увидит его делящим лидирующие строчки по этому показателю со Стефом и Стивом. Причина в том, что для попадания в рейтинг basketball-reference нужно выполнить 1 200 штрафных, к концу своей карьеры у Махмуда накопился 1 161 бросок. Тридцать девять бросков оставили его за бортом и стерли еще одну заслугу из памяти людей. И не его вина в том, что он провел в Лиге так мало времени.

Сезон 1995-1996 шокировал всю Америку. Баскетболист «Денвер Наггетс» отказался стоять во время исполнения гимна США и отводил глаза от флага. Он продолжал разминку, положив руки на бедра, и тем самым плевал в лицо всем американцам. Когда Абдул-Рауф сделал это и выразил своей протест против гимна и флага, считая их символами насилия и экспансии, его ждала только дорога вниз. Дэвид Стерн вмешался незамедлительно, дисквалифицировал игрок на один матч, выписал штраф и попросил впредь избегать таких поступков. Махмуд не отступил, что-то не давало ему отречься от своих принципов, пока дело не будет сделано правильно. Лига пошла ему на встречу, но обязала стоять во время гимна, сделав поблажку только в том, что разрешила баскетболисту закрыть глаза и читать про себя мусульманскую молитву. Общественность возмутилась еще больше, моральный ущерб стране был нанесен. С тех самых пор все достоинства Абдул-Рауфа начали принижать. Никто не хотел замечать, что во время каждого выезда «Наггетс» он часами разговаривал с поклонниками «Денвера», которые к нему подходили, встречался с людьми у которых были проблемы с наркотиками, домашним насилием и отбывшими заключение в тюрьме. Сегодня Махмуд мог бы стать символом воли и отказа идти на поводу у общества, он был бы героем нации, а тогда он стал изгоем. «Самородки» не дождались окончания его контракта и в 1997 обменяли в «Кингз», на Шарунаса Марчюлёниса, который закончил карьеру следующим летом. В 27 лет Махмуд оказался почти никому не нужен. 

Он еще четыре года попутешествовал по НБА и в 2001 уже не смог найти себе места в Лиге. В 31 его карьера в профессиональном американском баскетболе закончилась. Самым свежим напоминанием о ней стал твитт Фила Джексона, в котором он написал, что Стеф Карри сейчас делает тоже самое, что Абдул-Рауф делал в 90-е, и это было в 2016.

Те немногие, для кого имена Крис Уэйн Джексон и Махмуд Абдул-Рауф еще что-то значат, сравнивают его манеру игры с сегодняшними суперзвездами - Карри и Ирвингом. Разница только в том, что Стеф и Кайри получили свои шансы, а наш герой нет. Его лишили престижа и класса, которые были присущи Махмуду во времена выступлений в НБА, его наследие отдали другим. 

Американский футболист, Колин Каперник, в 2016 также отказался стоять во время исполнения гимна. Он стал идолом США. Nike заключили с Колином рекламный контракт, он получил поддержку от массы людей из самых разных отраслей, а его девиз: «верь во что-то - даже если ради этого придется пожертвовать всем», стал узнаваемым лозунгом и с придыханием передавался от человека к человеку. Каперника запомнили и похвалили за смелость. 

Абдул-Рауфа стерли из памяти и преуменьшили все его достижения. Но ему самому нет до этого дела. 9 марта 2020 ему исполнится 51, и он все еще играет в баскетбол, в BIG3, баскетбольной лиге, которую Ice Cube основал в 2017. Махмуд несколько раз уходил на покой, однако каждый раз что-то заставляло его возвращаться. Оно удерживает его на площадке и по сей день, заставляет и дальше часами отрабатывать броски. У него осталась всего одна цель, чтобы люди увидели его и сказали: «Я и не знал, что этот парень все еще играет, после всех историй связанных с ним». 

Теперь и ты знаешь о нем, а значит Махмуд Абдул-Рауф стал немного ближе к цели, которую он сам себе и поставил. А может она сама появилась в его голове, как и другие, которые сначала сделали из него героя, а затем все забрали. Уже неважно как она попала к нему в голову, важно только чтобы мяч попал точно в кольцо, не зацепив ничего по пути, даже если здравый смысл и ноющее тело говорят, что это невозможно. Всю жизнь гнаться за недостижимым идеалом или повторять себе, что и так сойдет, ты сделал достаточно? К этому выбору сводиться все в нашей жизни. Кто-то делает этот выбор сознательно, а за кого-то его делает врожденный порок. И не всегда ясно, что из этого хуже.